Форум о Джейн Остин

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум о Джейн Остин » Жизнь писательницы » Биография


Биография

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Джейн Остен (1775-1817)

Сказать об Остен, что она родилась в семье провинциального священника и провела жизнь в деревенской глуши - причем жизнь, в которой не было ни бурь, ни потрясений, - что рамки ее существования были ограничены местечком Стивенсон в Хэмпшире, а потом Чоутон в Кенте,- было бы заведомо неверное. Исходя из подобного представления об общественных связях автора "Гордости и предубеждения", можно понять ее творчество превратно. В самом деле, откуда у дочери провинциального священника (а иные литературоведы у нас даже называли его "сельским") наблюдения над людьми из различных слоев привилегированных классов? Откуда та начитанность и развитость автора, которые обнаруживают все ее книги? Отец Джейн Остен Джордж Остен имел ученую степень в Оксфордском университете, и в течение ряда лет был членом ученой корпорации одного из его колледжей. Он отличался большой эрудицией, умом и широтой кругозора. Как он, так и его жена Анна (урожденная Ли) - мать Джейн- принадлежали к старинным дворянским фамилиям, чем, добавим, ни он, ни она не кичились. И все же принадлежность Остенов к родовитому дворянству обусловила круг знакомств и связей семьи, открывая перед ними двери так так называемых "лучших" домов графства. Семья Остенов была велика: Джейн была предпоследним ребенком в семье, состоявшей из пяти сыновей и двух дочерей. Остены если и не были богаты, то не испытывали материальных затруднений. Косвенные данные говорят скорее об обеспеченности, чем о стесненности в средствах при жизни отца. Пробовать перо Остен начала, когда ей было пятнадцать лет. Начала с остроумных пародий на современный плохой роман. Самая последняя из юношеских пародий, входящих в трехтомник не изданных при жизни писательницы "Ювенили", писалась в 1793 году. Дома эти пробы пера называли "проказами Джейн", однако, по дошедшим до нас свидетельствам ее близких, весь дом с интересом эти "проказы" слушал. В 1796 году Джейн начала (уже всерьез) писать роман и закончила его в августе 1797 года. Это были "Первые печатления", увидевшие свет только в 1813 году под названием "Гордость и предубеждение". Уже через три месяца Джейн села писать новый роман "Разум и чувствительность" и окончила его также через год. Но издан он был лишь в 1811 году. "Нортенгерское аббатство", увидевшее свет после смерти писательницы (1818), было написано сразу после "Разума и чувствительности", то есть опять-таки за много лет до того, как было напечатано. Так было со всеми книгами Остен. Они писались, потом "отлеживались" медленно дорабатывались. По словам Мэри Лэсселз, Остен дорабатявала и "Гордость и предубеждение" и "Мэнсфилд парк", держа в тоже время корректуру "Разума и чувствительности". Работа Остен над текстом своих книг, отчасти вынужденниа обстоятельствами, отчасти вошедшая у нее в обычай, затрудняет разговор о переодизации в ее творчестве. Достаточно того, что замысел "Мэнсфилд парка" и "Убеждения" родился все-таки позже замысла "Гордости и предубеждения" (1796-1797) и "Разума и чувствительности" (1797-1798) и тем более "Нортенгерского аббатства", непосредственно примыкающего к юношеским пародиям начала 90-х годов. Джейн Остен решительно опередила свое время. В эпоху господства романтизма творчество этой писательницы, рассказывающей не о демонических героях и бурных страстях, а всего лишь о жизни английской провинции, осталось, по сути дела, незамеченным, а потому и не оцененным по достоинству. "Гордость и предубеждение" впоследствии самый известный роман Джейн Остен, издатель отверг, сочтя его скучным и незначительным. Современники Остен, даже самые благосклонные, пишет в своих воспоминаниях от 1870 г. первый биограф, племянник писательницы Эдвард Остен-Ли, были не слишком высокого мнения о ее сочинениях и искренне удивилися бы, доведись ему узнать, что их читают и век спустя. Мало что изменилось и в середине 19 века. Диккенс не подозревал о существовании Джейн Остен, Шарлотта Бронте высказалась о ней весьма уничижительно: "Точное воспрозведение обыденных лиц, тщательно огороженные и ухоженные сады...Ни одного яркого образа. Ни одного дикого ландшафта. Там нет свежего воздуха, голубых гор, суровых скал... Возможно, она разумна, реалистична...но великой она быть не может". Но творчество "несравненной Джейн", как назвал ее Вальтер Скотт, продолжает быть живой традицией и на исходе 20 века, а ее суждения о романе, произведении, в "котором выражены сильнейшие стороны человеческого ума" и дано "проникновеннейшее знание человеческой природы", не потеряли своего значения и в сегодняшних литературных битвах.

Взято с prideandprejudice.narod.ru

0

2

Скачать статью Е. Гениевой "Чудо Джейн Остен"

0

3

Скачать описание жизни писательницы и романа "Гордость и предубеждение" , эссе Уильяма Сомерсет Моэма

0

4

Рассказ о доме мисс Остин на английском языке, в формате .mp3, здесь :shine:

0

5

Хронограф жизни и творчества Джейн Остин.
опубликовано в первом издании Джейн Остин на русском языке в серии "Литературные памятники"
1775 16 декабря В Стивентоне (Сев. Хэмпшир) родилась Джейн Остин.
1782 Джейн и Кассандра Остин гостят в Оксфорде и Саутхэмптоне.
1784 Джейн и Кассандру посылают в Аббатскую школу в Рединге.
1785 Джейн и Кассандра возвращаются в Стивентон.
1795 Работа над «Элинор и Мэриэн».
1796 октябрь Начаты «Первые впечатления» (закончены в августе 1797 года)
1797 ноябрь Кассандра и Джейн с матерью гостят в Бате.
Начаты «Разум и чувство». «Первые впечатления» предложены издателю Кэддлу и отклонены им.
1797-1798 Работа над «Нортенгерским аббатством» («Сьюзен»).
1799 май-июнь Джейн с матерью гостят в Бате у Эдварда Остина
1801 Джордж Остин передает приход в Стивентоне своему старшему сыну Джеймсу. Осенью семейство Остин переезжает в Бат.
1802 Джейн и Кассандра проводят лето в Стивентоне и Мэнидауне.
сентябрь - октябрь Джейн и Кассандра гостят в Кенте и Стивентоне.
8 декабря Джейн и Кассандра возвращаются в Бат.
1803 Издательство «Кросби и К°» покупает «Нортенгерское аббатство». Поездка в Рэмсгейт и Лайм. Работа над «Уотсонами».
1805 Работа над «Леди Сьюзен»
январь В Бате скончался отец Остин.
1806 Семья Остин уезжает из Бата.
1807 Осенью семья Остин переезжает в Саутхэмптон
1809 Джейн и Кассандра с матерью переезжают в Чотэн (Хэмпшир)
1811 Начат «Мэнсфилд Парк» (закончен вскоре после июня 1813 года).
В издательстве Т. Эджертона выходит «Разум и чувство» («Сочинение дамы»)
1812 июнь Джейн с матерью гостят в Стивентоне.
Т. Эджертон покупает «Гордость и предубеждение» («Первые впечатления»).
1813 январь В издательстве Т. Эджертона выходит «Гордость и предубеждение» («Сочинение автора «Разума и чувства»).
Вторым изданием выходят «Разум и чувство» и «Гордость и предубеждение».
1814 21 января Начата «Эмма» (закончена 29 марта 1815 года).
май В издательстве Т. Эджертона выходит «Мэнсфилд Парк» («Сочинение автора «Разума и чувства» и «Гордости и предубеждения»).
1815 Джейн и Кассандра гостят в Уинчестере и Стивентоне. Начата работа над «Убеждением».
В издательстве Д. Мэррея выходит «Эмма» («Сочинение автора «Разума и чувства», «Гордости и предубеждения» и пр. и пр.»). В Париже выходит первый перевод «Разума и чувства» на французский язык.
1816 март Выходит очередной номер «Куотерли ревью» со статьей Вальтера Скотта об «Эмме». Выходит второе издание «Мэнсфилд Парка».
Летом закончено «Убеждение» (первый вариант). В Париже выходят первые переводы «Мэнсфилд Парка», «Гордости и предубеждения» и «Эммы» на французский язык.
1817 январь-март Работа над «Сандитоном».
27 апреля Джейн Остин составила завещание.
18 июля Джейн Остин скончалась в Уинчестере.

Источник: http://www.apropospage.ru/osten/hronograf.html

0

6

Джейн Остин

Джейн Остин
Ее называли: «несравненная Джейн», на ее романах - воспитывались и проверяли, оттачивали литературный вкус английские барышни семейств знатных и незнатных, она до сих привлекает и чарует кинематографистов, по всему миру создаются мемориальные центры и музеи, литературные клубы ее имени. Существует даже сайт в Интернете, который ежедневно - еженедельно пополняется критическими статьями и эссе, посвященными творчеству «мисс английский роман»!

Но, боюсь, что жизнь ее для нас до сих пор представляет такую же загадку как и прежде, как и двести с лишним лет назад!

Известно о ней не очень много, хотя семья Джейн, преданная ее памяти, благоговейно сохранила ее сочинения: все, включая и незаконченные отрывки!

Но вот беда, дневников она почти не вела, а письма ее или не сохранились, или погребены в архивах. Да и перевод на русский язык документов почти трехсотлетней давности представляется многим делом скучным, если не сказать никчемным. Я постараюсь рассказать Вам то, немногое, что мне удалось узнать, собрать, систематизировать, обобщить. Над чем довелось поразмышлять и удалось сделать выводы. Вам судить - получилось ли.

Джейн Остин родилась 16 декабря 1775 года в Стивентоне, (графство Хемпшир) Англия, в семье сельского пастора. Кроме нее было в семье еще шестеро братьев и сестра. Систематического образования Джейн из-за недостатка средств получить не смогла, но, обладая недюжинным дарованием и сильной волей, открытым и веселым характером, много занималась самообразованием, читала и вместе с братьями и сестрой, разбирала прочитанное, записывая всё в тетради.

В семье сельского священника не только читали Библию и духовные книги, но и разыгрывали спектакли - шарады, шутки и скетчи, читали романы и спорили о прочитанном, восторженно и внимательно прислушиваясь к мнению Джейн, которая могла в двух-трех словах ухватить суть прочитанной книги и с непередаваемым чувством юмора, в лицах, пересказать по памяти несколько сцен романа.

В четырнадцать лет Джейн написала свою первую пародию - шутку под названием «Любовь и дружба» - на назидательные опусы 18 века с сентиментально скучными героями и героинями, нюхающими розы, рыдающими над ними, и каждые пять минут падающими в обмороки!

Да что - романы! Она сочинила еще и большую пародию-памфлет и на «Историю Англии» О. Голдсмита -  фундаментальный труд историка- политолога! Этот запыленный фолиант хранился в шкафу в кабинете отца, и Джейн не поленилась изучить его, дотошно и внимательно. Пришедший в гости к отцу местный доктор, долго и с интересом слушал чтение Джейн, похвалил ее за то, что она читает интересные, серьезные книги, а узнав, что девочка представила его вниманию свой собственный шутливый труд, изумившись, смеялся, удивленно качал седой головой, а потом долго рассказывал соседям- пациентам о том, какая умница маленькая Джейн - дочь пастора, не только букеты может составлять и чай разливать по фарфоровым чашечкам!

Впрочем, хлопоты по хозяйству тоже доставляли Джейн удовольствие. Сохранились свидетельства о том, что живя довольно замкнуто и уединенно, редко выезжая за пределы усадьбы, она, тем не менее, сохраняла ровный и любезный нрав, улыбка почти никогда не сходила с ее лица, и до конца своих дней, омраченных тяжкой болезнью - сколько можно судить по документам у нее были признаки раковой опухоли, с тяжелыми метастазами во всем организме (автор) - она оставалась любимицей племянников, братьев, матери и, в особенности, отца!

Ни ей самой, ни ее сестре замуж выйти не довелось. Сыграло ли тут роль мизерное приданное мисс Джейн, или ее некрасивость - внешняя, - или большая степень независимости и ума, которая была в ней заметна почти сразу - судить трудно.

О том, питала ли сама Джейн к кому - либо искренние чувства - неизвестно. Она предпочитала запирать свою душу и сердце на замок, откровенно, в полной мере, высказываясь лишь в своих книгах, ставших знаменитыми еще при ее жизни. Кстати, публиковала она их абсолютно все под псевдонимом: «некая Леди Д» и, конечно, в полной мере, славой своей насладиться не могла, но, тем не менее, прочтя в английских газетах разбор своего романа «Эмма» самим сэром Вальтером Скоттом, (он рецензировал книгу почти сразу по ее выходе, в 1816 году - автор) она чувствовала себя поистине счастливой!

Вальтер Скотт, рецензируя этот последний роман писательницы, вышедший при ее жизни, заметил, что главное в работах Остин – «тончайшее прикосновение, благодаря которому, даже пошленькие события и характеры становятся интересными от правдивости описаний и чувств». Остин не ставит себя выше своих персонажей. Она лишь слегка подтрунивает над ними. В «Эмме» нет совершенно дурных людей. Даже разгильдяю Френку Черчиллу находятся приличные извинения и замечательная жена. Столь благодушное отношение к героям исходит, вероятно, из склада характера самого автора - она обладала замечательным чувством юмора и иронии, но всегда ее сдерживал такт и редкостная добросердечность, в результате - ирония редко могла перейти в сарказм.

Такой ее запомили современники
Отмечается иногда некое пристрастие Джейн к теме «охоты за женихами» которую она развивает и показывает с разных сторон в большинстве своих романов. Даже нетактично, как причина столь навязчивой фабулы произведений, упоминается «стародевичество» самой Джейн Остин! Но, думается, последний факт не имел здесь никакого значения.

Джейн Остен - мастер бытописательства, мастер тончайшей обрисовки характеров и лиц через призму иронии, юмора, ненавязчивых рассуждений, показывает нам с помощью «незатейливой летописи жизни двух - трех семейств» историю чувств и душ, борьбу темного и светлого в характере человека, где - то быть может и историю национального типа, историю страны через кусочек жизни отдельной личности, целую историю эпохи в одном, резко очерченном, запоминающемся, характере.

Чего стоят герои романа «Гордость и предубеждение»: мисс Элизабет Беннет, ее отец, всегда погруженный в размышления и книги; встрепанная и вечно кудахчущая, как курица, мать, озабоченная лишь светскими пересудами и легким устройством судьбы дочерей! Или карикатурный портрет юной девушки из романа «Нортенгерское аббатство», которая была помешана на готических романах ужасов и всерьез считала, что реальная жизнь тоже полна мистических призраков!

Джейн постоянно совершенствовала свое мастерство. Она испробовала несколько форм романа и все они были закончены, даже если оставались волшебно-несовершенны под ее легким и летучим пером, которое все чаще выпадало из тонких пальцев: от периодических болей она уже не могла держать его долго!

Она перебробовала все формы романной прозы, ею был написан даже небольшой роман - новелла в письмах «Леди Сюзанна» - яркий и интригующий портрет бессердечной светской дамы и роман - эпопея (в малой форме) «Менсфильд-парк», с большим количеством действующих лиц и множеством сюжетных линий. Оба романа пользовались огромной популярностью, в светских гостиных Лондона не уставали гадать, кто же эта таинственная дама, дарящая читателям каждый год по новой книге - одна интереснее другой!

Романы одалживали друг у друга, зачитывали до ветхости, барышни и рассуждали и вели себя так, как героини «Леди Д» , а она по прежнему наслаждалась тишиной маленькой усадьбы и тихо угасала, несмотря на все попытки родных помочь ей. Внешне ее жизнь была бедна событиями. Она прожила сотни других жизней в своих книгах, где ее героини смеялись, влюблялись, иронизировали и подшучивали над собой и любимыми, отчаивались и боролись за свою любовь до конца.

Была ли по - своему счастлива «леди английского романа»? Наверное, да. Она не ставила себя выше своих героинь. Не отождествляла себя с ними. Она просто создавала свой собственный мир, в котором жила не только «по праву автора», но и «по праву чувства и сердечного влечения». И продолжает жить до сих пор.

Джейн скончалась 18 июля 1817 года в Уинчестере. Перед смертью она пыталась закончить свой последний роман «Сендитон». Недописала лишь нескольких страниц, оставив своим читателям вечную загадку по имени  «Джейн Остин».

Семья писательницы добросовестно собрала и хранила все написанное ею. Даже черновые клочки. Эти три толстых тома, переплетенных вручную, стали основой для полного собрания сочинений Джейн Остин, выпущенного ровно через сто лет после её смерти.

По материалам: Светлана Макаренко peoples.ru

0

7

Austen, Jane (1775–1817), также Остин, английская романистка, прославившаяся остроумным и проницательным изображением провинциального общества.

Родилась 16 декабря 1775 в Стивентоне (графство Гэмпшир), в семье священника. В доме священника бытовали совсем не чопорные нравы, там устраивали любительские спектакли; с увлечением читали романы, когда чтение романов еще считалось занятием сомнительным; восторженно слушали юношеские комические сочинения Джейн.

Не получив почти никакого формального образования, Джейн много читала и уже в четырнадцать лет могла сочинять забавные и назидательные пародии на различные признанные образцы литературы 18 в. – от сентиментальных романов до Истории Англии О.Голдсмита.

В творчестве Остен ясно просматриваются два периода плодотворной активности, разделенные довольно длительным перерывом: 1795–1798, когда были созданы ранние романы, и 1811–1816, поразительно насыщенный период первых головокружительных успехов и углубляющегося мастерства, когда были пересмотрены и подготовлены к изданию Чувство и чувствительность и Гордость и предубеждение и написаны три последних завершенных романа –Мэнсфилд-Парк, Эмма и Доводы рассудка.

Поскольку все романы Джейн Остен публиковались анонимно, от лица некой «леди», громкой литературной славой она, конечно, пользоваться не могла, однако три романа выдержали при ее жизни по два издания; в особенности хвалили Гордость и предубеждение, а об Эмме одобрительно отозвался сам Вальтер Скотт.

Впрочем, на жизнь мисс Остен ее успех и творчество, похоже, не оказывали особого влияния. Насколько можно судить по ее письмам и воспоминаниям родных, она до самого конца оставалась прежде всего жизнерадостной, внимательной, нежной и ласково-ироничной дочерью, сестрой и теткой в своей большой и любящей семье. Умерла Джейн Остен в Уинчестере 18 июля 1817.

Юношеские сочинения Джейн Остен отличаются от первых опытов большинства других авторов тем, что часто забавны сами по себе, независимо от угадываемых в них черт ее позднейшего творчества. Например, Любовь и дружба (Love and Friendship), произведение, сочиненное в четырнадцатилетнем возрасте, представляет собой уморительную пародию на мелодраматические опусы 18 в. Среди юношеских писаний Джейн, сбереженных в ее семье и изданных в трех томах более чем через сто лет после ее смерти, имеются и другие довольно остроумные сочинения. К ним, не умаляя его литературных достоинств, можно отнести и Нортенгерское аббатство (Northanger Abbey, опубл. 1818), поскольку этот роман писался как пародия на очень популярный тогда «готический роман» и по стилю, материалу и времени написания близок к юношеским сочинениям Джейн Остен. В Нортенгерском аббатстве речь идет о наивной барышне, свихнувшейся на чтении «готических романов» и вообразившей, будто в действительной жизни, если разобраться, тоже царит зловещая мистика.

Чувство и чувствительность (Sense and Sensibility, 1811) начинается как пародия на мелодраматические сочинения минувшего века, которые писательница уже подвергла раньше осмеянию в Любви и дружбе, но затем развивается в совсем неожиданном направлении. Мысль романа, лежащая на поверхности, состоит в том, что чувствительность – восторженность, открытость, отзывчивость – опасна, если ее не умеряют осмотрительность и благоразумие, – предостережение, вполне уместное в устах писательницы, выросшей в доме священника. Поэтому Марианна, воплощение чувствительности, страстно влюбляется в обаятельного господина, который на поверку оказывается негодяем; между тем ее рассудительная сестра Элинор избирает объектом своей привязанности вполне надежного молодого человека, за что получает в финале вознаграждение в виде законного брака.

Гордость и предубеждение (Pride and Prejudice, 1813) – один из самых известных английских романов. Это бесспорный шедевр Джейн Остен. Здесь она впервые полностью контролирует свои пристрастия и возможности; морализаторские соображения не вторгаются в анализ и характеристику персонажей; сюжет дает простор ее чувству комического и авторским симпатиям. Гордость и предубеждение – роман об охоте на женихов, и тема эта освещена автором со всех сторон и исследована во всех исходах – комических, обыденных, эмоциональных, практических, бесперспективных, романтических, здравомысленных и даже (в случае мистера Беннета) трагических.

В промежутке между двумя периодами, когда одно за другим создавались масштабные произведения, в1803–1805, Джейн Остен написала два ни на что не похожих опуса: Леди Сюзанна (Lady Susan) – небольшой роман в письмах, в духе беспощадного юмора ее юношеских работ, яркий, язвительный портрет бессердечной светской дамы; Ватсоны (The Watsons) – не слишком интересный фрагмент романа, затрагивающий опять же тему охоты за женихами, но в самом серьезном, строгом тоне, предвосхищающем ее следующий завершенный роман. Мэнсфилд-Парк (Mansfield Park, 1814) – наиболее крупное произведение Джейн Остен, с разнородным составом действующих лиц и широким тематическим охватом.

Эмма (Emma, 1815) считается вершиной творчества Джейн Остен, ярчайшим образцом ее комического письма. Тема романа – самообман. Читателю дается возможность проследить за переменами, которые происходят с очаровательной Эммой, превращающейся из высокомерной самовлюбленной юной командирши в смирную, раскаявшуюся барышню, уже готовую выйти замуж за человека, который способен защитить ее от ее собственных ошибок.

Доводы рассудка (Persuasion, опубл. 1818), последний завершенный роман Джейн Остен, вновь кардинально отличается от предшествующего. Но это не поворот в сторону Мэнсфилд-Парка, а обращение к не исследованным пока областям, лишь мимоходом затронутым в образе Марианны Дэшвуд в Чувстве и чувствительности. Новизна Доводов рассудка состоит в серьезном и сострадательном отношении к чувству. А в Сэндитоне (Sanditon, опубл. 1925), работе, которую Джейн Остен предприняла за несколько месяцев до смерти и которая осталась интригующим фрагментом, говорится о том, как обманчива внешность и как трудно выносить справедливое суждение, и все это с таким техническим бесстрашием и с такой пластичностью, что, кажется, от этой книги можно было бы ожидать даже большего, чем было достигнуто в Гордости и предубеждении и в Эмме.

Источник: http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_o … DZHEN.html

0

8

Эссе Вирджинии Вульф о Джейн Остен

Если бы мисс Кассандра Остен выполнила до конца свое намерение, нам бы, наверно, не осталось от Джейн Остен ничего, кроме романов. Она вела постоянную переписку только со старшей сестрой; с ней одной делилась своими надеждами и, если слух правдив, своим единственным сердечным горем. Но на старости лет мисс Кассандра Остен увидела, что слава ее сестры все растет и в конце концов еще, глядишь, настанет такое время, когда чужие люди начнут интересоваться и исследователи изучать, поэтому она скрепя сердце взяла да и сожгла все письма, способные удовлетворить их любопытство, оставив лишь те, которые сочла совершенно пустяковыми и неинтересными.
Потому мы знаем о Джейн Остен немного из каких-то пересудов, немного из писем и, конечно, из ее книг. Что до пересудов, то сплетни, пережившие свое время, это уже не просто презренная болтовня, в них надо слегка разобраться, и получится ценнейший источник сведений. Вот, например: "Джейн вовсе не хороша и ужасно чопорна, не скажешь, что это девочка двенадцати лет... Джейн ломается и жеманничает", - так пишет о своей кузине маленькая Филадельфия Остен. С другой стороны, есть миссис Митфорд, которая знала сестер Остен девочками и утверждает, что Джейн - "самая очаровательная, глупенькая и кокетливая стрекоза и охотница за женихами", каких ей случалось в жизни видеть. Есть еще безымянная приятельница миссис Митфорд, она "теперь у нее бывает" и находит, что из нее выросла "прямая, как палка, серьезная и молчаливая фанатичка", и что до публикации "Гордости и предубеждения", когда весь свет узнал, какой бриллиант запрятан в этой несгибаемости, в обществе на нее обращали не больше внимания, чем на кочергу или каминный экран... Теперь-то, конечно, другое дело, - продолжает добрая женщина, - она по-прежнему осталась кочергой, но этой кочерги все боятся... "Острый язычок и проницательность, да притом еще себе на уме - это поистине страшно!". Имеются, впрочем, еще и сами Остены, племя, не слишком-то склонное одаривать друг друга панегириками, но тем не менее мы узнаем от них, что "братья очень любили Джейн и очень гордились ею. Их привязывали к ней ее талант, ее добродетель и нежное обращение, и в последующие годы каждый льстил себя мыслью, что он видит в своей дочери или племяннице какое-то сходство с дорогой сестрой Джейн, с которой полностью сравниться, конечно, никто никогда не сможет".
Очаровательная и несгибаемая, пользующаяся любовью домашних и внушающая страх чужим, острая на язык и нежная сердцем - эти противоположности вовсе не исключают одна другую, и если обратиться к ее романам, то и там мы наткнемся на такие же противоречия в облике автора.
Во-первых, этой чопорной девочке, про которую Филадельфия писала, что она совсем не похожа на двенадцатилетнего ребенка, а ломается и жеманничает, как большая, предстояло вскоре стать автором на диво недетской повести под названием "Любовь и дружба", которую она написала, как это ни удивительно, пятнадцати лет от роду. Написала, по-видимому, просто для развлечения братьев и сестер, вместе с которыми обучалась наукам в классной комнате. Одна глава снабжена шуточно-велеречивым посвящением брату; другая иллюстрирована акварельными портретами, сделанными сестрой. Шутки в ней семейные, лучше всего понятные именно домашним, - сатирическая направленность особенно ясна как раз потому, что все юные Остены насмешливо относились к чувствительным барышням, которые, "испустив глубокий вздох, падают в обморок на диван".
То-то, должно быть, покатывались со смеху братья и сестры, когда Джейн читала им новую сатиру на этот гнусный порок: "Увы, я умираю от горя, ведь я потеряла возлюбленного моего Огастеса! Один роковой обморок стоил мне целой жизни. Остерегайся обмороков, любезная Лора, впадай в бешенство
сколько тебе будет угодно, но не теряй сознания..." И дальше в том же духе, едва поспевая писать и не поспевая соблюдать правописание. Она
повествует о невероятных приключениях Лоры и Софьи, Филендера и Густавуса, о джентльмене, который через день гонял карету между Эдинбургом и
Стерлингом, о сокровище, выкраденном из ящика стола, о матерях, умирающих с голоду, и сыновьях, выступающих в макбетовской роли. То-то, должно быть,
хохотала вся классная комната. Тем не менее совершенно очевидно, что эта девочка-подросток, сидя отдельно от всех в углу гостиной, писала не для забавы братьев и сестер и вообще не для домашнего потребления. То, что она писала, предназначалось всем и никому, нашему времени и времени, в которое
она жила; иными словами, уже в таком раннем возрасте Джейн Остен была писательницей. Это слышно в ритме, в законченности и компактности каждой фразы. "Она была всего лишь благодушная, воспитанная и любезная девица, так что не любить ее было не за что, мы ее только презирали". Такой фразе
предназначено пережить рождественские каникулы. Живая, легкая, забавная, непринужденная почти до абсурда, вот какой получилась книга "Любовь и
дружба"; но что за нота слышится в ней повсеместно, не сливаясь с другими звуками, отчетливая и пронзительная? Это звучит насмешка.
Пятнадцатилетняя девочка из своего угла смеется над всем миром. Девочки в пятнадцать лет всегда смеются. Прыскают в кулак, когда мистер Бинни сыплет в чашку соль вместо сахара. И просто помирают со смеху, когда миссис Томкинс садится на кота. Но еще минута, и они разражаются слезами. Они еще не заняли окончательной позиции, с которой видно, как много смешного в человеческой природе и какие черты в людях всегда достойны осмеяния. Они не знают, что надутая обидчица леди Гревиль и бедная обиженная Мария присутствуют на каждом балу. А вот Джейн Остен это знала, знала с самого рождения. Должно быть, одна из фей, которые садятся на край колыбели, успела полетать с ней и показать ей мир, едва она появилась на свет. И после этого дитя уже не только знало, как выглядит мир, но и сделало свой выбор, условившись на том, что получит власть над одной областью и не будет покушаться на остальные. Вот почему к пятнадцати годам у нее уже было мало иллюзий насчет других людей и ни одной - насчет самой себя. То, что выходит из-под ее пера, имеет законченную отточенную форму и соотнесено не с пасторским домом, а со всей вселенной. Писательница Джейн Остен держится объективно и загадочно. Когда в одном из самых интересных описаний она приводит слова заносчивой леди Гревиль, в ее письме нет и следа обиды, которую пережила когда-то Джейн Остен - дочь приходского священника. Ее взгляд устремлен точно в цель, и мы достоверно знаем, в какое место на карте человеческой природы она бьет. Знаем, потому что Джейн Остен выполняла уговор и не выходила за поставленные пределы.
Никогда, даже в нежном пятнадцатилетнем возрасте, не испытывала она укоров совести, не притупляла острия своей сатиры состраданием, не замутняла
рисунка слезами восторга. Восторг и сострадание, как бы говорит она, указывая тростью, кончаются вон там; и граница проведена очень ясно.
Впрочем, она не отрицает существования лун, горных пиков и старинных замков - по ту сторону. У нее даже есть своя любимая романтическая героиня - королева шотландцев Мария Стюарт. Ею она восхищается всерьез и от души.
"Это выдающийся характер, обаятельная принцесса, у которой при жизни только и было друзей что один герцог Норфолк, а в наше время - мистер
Уитакер, миссис Лефрой, миссис Найт да я". Так, несколькими словами, она точно очертила свое пристрастие и улыбкой подвела ему итог. Забавно вспомнить, в каких выражениях совсем немного спустя молодые сестры Бронте в своем северном пасторском доме писали про герцога Веллингтона.
А чопорная девочка росла и сделалась "самой очаровательной, глупенькой и кокетливой стрекозой и охотницей за женихами", каких случалось в жизни
видеть доброй миссис Митфорд, а заодно и автором романа "Гордость и предубеждение", который был написан украдкой, под охраной скрипучей двери, и много лет лежал неопубликованный. Вскоре вслед за тем она, по-видимому, начала следующий роман, "Уотсоны", но он чем-то ее не удовлетворял и остался неоконченным. Плохие работы хороших писателей уже потому заслуживают внимания, что в них отчетливее заметны трудности, с какими сталкивается автор, и хуже замаскированы методы, которыми он их преодолевает. Прежде всего по краткости и обнаженности первых глав видно, что Джейн Остен принадлежит к тем писателям, которые сначала довольно схематично излагают обстоятельства действия, с тем чтобы потом еще и еще раз к ним возвращаться, облачать их в плоть и создавать настроение. Какими способами она бы это сделала - о чем умолчала бы, что добавила, как исхитрилась, - теперь не скажешь. Но в итоге должно было свершиться чудо: из скучной четырнадцатилетней хроники семейной жизни опять получилась бы восхитительная и, на взгляд читателя, такая непринужденная экспозиция к роману; и никто бы не догадался, через сколько рабочих черновиков проволокла Джейн Остен свое перо. Тут мы собственными глазами убеждаемся, что она вовсе не волшебница. Как и другим писателям, ей необходимо создать обстановку, в которой ее своеобразный гений может приносить плоды.
Происходят заминки, затяжки, но вот наконец все получилось, и теперь действие свободно течет так, как ей нужно. Эдвардсы едут на бал; мимо катит карета Томлинсонов; мы читаем, что "Чарльз получил перчатки и с ними наставление не снимать их весь вечер"; Том Мазгроув с бочонком устриц, довольный, уединяется в отдаленном углу. Гений писательницы вырвался на свободу и заработал. И сразу острее становится наше восприятие, повествование нас захватывает, как способно захватить только то, что создано ею. А что в нем? Бал в провинциальном городке; движутся несколько пар, то расходясь, то берясь за руки; немножко пьют, немножко закусывают; а верх драматизма - в том, что молодому человеку дает свысока острастку одна барышня и выказывает доброту и участие другая. Ни трагедии, ни героизма. И тем не менее эта небольшая сцена оказывается гораздо трогательнее, чем представляется на поверхностный взгляд. Мы верим, что Эмма, так поступившая на балу, в более серьезных жизненных ситуациях, с которыми ей неизбежно еще предстоит, как мы видим, столкнуться, и подавно будет нежной, внимательной и полной искреннего чувства. Джейн Остен умеет выражать гораздо более глубокие переживания, чем кажется. Она пробуждает нас домысливать недостающее. Предлагает нам, казалось бы, пустяки, мелочи, но эти пустяки состоят из такой материи, которая обладает способностью разрастаться в сознании читателя и придавать самым банальным сценам свойство неугасающей жизненности. Главное для Джейн Остен - характер. И мы поневоле беспокоимся, как поведет себя Эмма, когда без пяти минут три к ней явятся с визитом лорд Осборн и Том Мазгроув, а в это время как раз служанка Мэри внесет поднос и столовые приборы? Положение крайне затруднительное. Молодые люди привыкли к более изысканному столу. Как бы они не сочли Эмму дурно воспитанной, вульгарной, ничтожной. Разговор держит нас в нервном напряжении. Интерес раздваивается между настоящим и будущим. И когда, в конце концов, Эмма сумела оправдать наши наивысшие ожидания, мы так рады, словно присутствовали при гораздо более ответственном событии. В этом неоконченном и, в основном, неудачном произведении можно найти все черты величия Джейн Остен. Перед нами
настоящая, бессмертная литература. За вычетом поверхностных переживаний и жизненного правдоподобия остается еще восхитительное, тонкое понимание
сравнительных человеческих ценностей. А за вычетом и его - чистое отвлеченное искусство, позволяющее от простой сцены на балу получать удовольствие как от прекрасного стихотворения, взятого само по себе, а не как звено в общей цепи, направляющее действие то в одну, то в другую сторону.
Но про Джейн Остен говорили, что она прямая, как палка, серьезная и молчаливая, - "кочерга, которую все боятся". Признаки этого тоже просматриваются; она может быть достаточно беспощадной, и более последовательного сатирика не знает история литературы. Те первые угловатые главы "Уотсонов" доказывают, что Джейн Остен не была одарена богатой фантазией; она не то что Эмили Бронте, которой довольно было распахнуть дверь, и все обращали на нее внимание. Скромно и радостно собирала она прутики и соломинки и старательно свивала из них гнездо.
Прутики и соломинки сами по себе были суховатыми и пыльными. Вот большой дом, вот маленький; гости к чаю, гости к обеду, иногда еще пикник; жизнь, огражденная полезными знакомствами и достаточными доходами да еще тем, что дороги развозит, обувь промокает и дамы имеют склонность быстро уставать;
немножко принципов, немножко ответственности и образования, которое обычно получали обеспеченные обитатели сельских местностей. А пороки, приключения, страсти остаются в стороне. Но из того, что у нее есть, из всей этой мелочи и обыденности Джейн Остен не упускает и не замазывает ничего. Терпеливо и подробно она рассказывает о том, как "они ехали без остановок до самого Ньюбери, где приятный и утомительный день завершился уютной трапезой, чем-то средним между обедом и ужином". И условности для нее - не пустая формальность, она не просто признает их существование, она в них верит. Изображая священника, например, Эдмунда Бертрама, или, тем более, моряка, она так почтительна к их занятиям, что не дотягивается до них своим главным орудием - юмором, а либо впадает в велеречивые восхваления, либо ограничивается простым изложением фактов. Но это - исключения; а большей частью, как выразилась анонимная корреспондентка в письме к миссис Митфорд, - "острый язычок и проницательность, да притом еще себе на уме, это поистине страшно!". Она не стремится никого исправлять, не хочет никого уничтожить; она помалкивает; и это действительно наводит страх. Одного за другим она создает образы людей глупых, людей чванливых, людей с низменными интересами - таких, как мистер Коллинз, сэр Уолтер Эллиот, миссис Беннет. Словно хлыст, обвивает их ее фраза, навеки прорисовывая характерные силуэты. Но дальше этого дело не идет: ни жалости мы не видим, ни смягчающих обстоятельств. От Джулии и Марии Бертрам не остается ровным счетом ничего; от леди Бертрам - только воспоминание, как она "сидит и кличет свою Моську, чтобы не разоряла клумбы". Каждому воздано по высшей справедливости; доктор Грант, который начал с того, что "любил гусятину понежнее", в конце умирает от апоплексического удара "после трех кряду пышных банкетов на одной неделе".
Иногда кажется, что герои Джейн Остен только для того и рождаются на свет, чтобы она могла получить высшее наслаждение, отсекая им головы. И она вполне довольна и счастлива, она не хочет пошевелить и волосок ни на чьей голове, сдвинуть кирпич или травинку в этом мире, который дарит ей такую радость.
Не хотим ничего менять в этом мире и мы. Ведь даже если муки неудовлетворенного тщеславия или пламень морального негодования и подталкивают нас заняться улучшением действительности, где столько злобы, мелочности и дури, все равно нам это не под силу. Таковы уж люди - и пятнадцатилетняя девочка это знала, а взрослая женщина убедительно доказывает. Вот и сейчас, в эту самую минуту еще какая-нибудь леди Бертрам опять сидит и кличет Моську, чтобы не разоряла клумбы, и с опозданием посылает Чэпмена на помощь мисс Фанни. Картина так точна, насмешка до того по заслугам, что мы, при всей ее беспощадности, почти не замечаем сатиры.
В ней нет ни мелочности, ни раздражения, которые мешали бы нам смотреть и любоваться. Мы смеемся и восхищаемся. Мы видим фигуры дураков в лучах
красоты. Неуловимое это свойство часто бывает составлено из очень разных частей, которые лишь своеобразный талант способен свести воедино. У Джейн Остен острый ум сочетается с безупречным вкусом. Ее дураки потому дураки и снобы потому снобы, что отступают от мерок здравого смысла, которые она всегда держит в уме и передает нам, заставляя нас при этом смеяться. Ни у кого из романистов не было такого точного понимания человеческих ценностей, как у Джейн Остен. На ослепительном фоне ее безошибочного морального чувства, и безупречного хорошего вкуса, и строгих, почти жестких оценок отчетливо,
как темные пятна, видны отклонения от доброты, правды и искренности, составляющих самые восхитительные черты английской литературы. Так, сочетая добро и зло, она изображает какую-нибудь Мэри Крофорд. Мы слышим, как эта особа осуждает священников, как она поет хвалу баронетам и десятитысячному годовому доходу, разглагольствуя вдохновенно и с полной свободой. Но время от времени среди этих рассуждений вдруг звучит отдельная авторская нота, звучит очень тихо и необыкновенно чисто, и сразу же речи Мэри Крофорд теряют всякую убедительность, хотя и сохраняют
остроумие. Таким способом сцене придается глубина, красота и многозначность. Контраст порождает красоту и даже некоторую выспренность,
в произведениях Джейн Остен они, пожалуй, не так заметны, как остроумие, тем не менее составляют его неотъемлемую сторону. Это ощущается уже в "Уотсонах", где она заставляет нас задуматься, почему обыкновенное проявление доброты полно такого глубокого смысла. А в шедеврах Остен дар прекрасного доходит до совершенства. Тут уже нет ничего лишнего, постороннего: полдень в Нортгемптоншире; подымаясь к себе, чтобы переодеться к обеду, скучающий молодой человек разговорился на лестнице с худосочной барышней, а мимо взад-вперед пробегают горничные. Постепенно разговор их из банального и пустого становится многозначительным, а минута эта - памятной для них обоих на всю жизнь. Она наполняется смыслом, горит и сверкает; на миг повисает перед нашим взором, объемная, животрепещущая, высокая; но тут мимо проходит служанка, и капля, в которой собралось все счастье жизни, тихонько срывается и падает, растворяясь в приливах и отливах обыденного существования.
А коль скоро Джейн Остен обладает даром проникновения в глубину простых вещей, вполне естественно, что она предпочитает писать о разных пустячных
происшествиях - о гостях, пикниках, деревенских балах. И никакие советы принца-регента и мистера Кларка "изменить стиль письма" не могут сбить ее с избранной дороги; приключения, страсти, политика, интриги - все это не идет ни в какое сравнение с событиями знакомой ей живой жизни, свершающимися на лестнице в загородном доме. Так что принц-регент и его библиотекарь наткнулись на совершенно непреодолимое препятствие: они пытались соблазнить неподкупную совесть, воздействовать на безошибочный суд. Девочка-подросток, с таким изяществом строившая фразы, когда ей было пятнадцать лет, так и продолжала их строить, став взрослой; она ничего не написала для принца-регента и его библиотекаря - ее книги предназначались всему миру. Она хорошо понимала, в чем ее сила и какой материал ей подходит, чтобы писать так, как пристало романисту, предъявляющему к своему творчеству высокие требования. Некоторые впечатления оставались вне ее области; некоторые чувства, как их ни приспосабливай, ни натягивай, она не в силах была облачить в плоть за счет своих личных запасов. Например, не могла заставить своих героинь восторженно говорить об армейских знаменах и полковых часовнях. Не могла вложить душу в любовную сцену. У нее был целый набор приемов, с помощью которых она их избегала. К природе и ее красотам она подходила своими, окольными, путями. Так, описывая погожую ночь, она вообще обходится без упоминания луны. И тем не менее, читая скупые, четкие фразы о том, что "ночь была ослепительно-безоблачной, а лес окутывала черная тень", сразу же ясно представляешь себе, что она и вправду стояла такая "торжественная, умиротворяющая и прекрасная", как об этом простыми словами сообщает нам автор.
Способности Джейн Остен были исключительно точно уравновешены. Среди завершенных романов неудачных у нее нет, а среди всех многочисленных глав не найдешь такой, которая заметно ниже уровнем, чем остальные. Но ведь она умерла сорока двух лет. В расцвете своего таланта. Ее еще, быть может, ждали перемены, благодаря которым последний период в творчестве писателя бывает наиболее интересным. Активная, неутомимая, одаренная богатой, яркой фантазией, проживи она дольше, она бы, конечно, писала еще, и соблазнительно думать, что писала бы уже по-другому. Демаркационная линия была проложена раз и навсегда, лунный свет, горы и замки находились по ту сторону границы. Но что, если ее иногда подмывало переступить границу хотя бы на минуту? Что, если она уже подумывала на свой веселый, яркий лад пуститься в плаванье по неведомым водам?
Рассмотрим "Доводы рассудка", последний законченный роман Джейн Остен, и посмотрим, что можно из него узнать о книгах, которые она бы написала в дальнейшем. "Доводы рассудка" - самая прекрасная и самая скучная книга Джейн Остен. Скучная как раз так, как бывает на переходе от одного периода к другому. Писательнице все слегка прискучило, надоело, прежний ее мир ей уже слишком хорошо знаком, свежесть восприятия отчасти притупилась. И в комедии появляются жесткие ноты, свидетельства того, что ее уже почти перестали забавлять чванство сэра Уолтера и титулопоклонство мисс Эллиот. Сатира становится резче, комедия - грубее. Забавные случаи из обыденной жизни уже не веселят. Мысли писательницы отвлекаются. Но хотя все это Джейн Остен уже писала, и притом писала лучше, чувствуется, что-она пробует между делом и нечто новое, к чему прежде не подступалась. Этот новый элемент, новое качество повествования и вызвало, надо полагать, восторг доктора Уивелла, провозгласившего "Доводы рассудка" лучшей из ее книг. Джейн Остен начинает понимать, что мир - шире, загадочнее и романтичнее, чем ей представлялось. И когда она говорит об Энн: "В юности она поневоле была благоразумна и лишь с возрастом обучилась увлекаться - естественное последствие неестественного начала", - мы понимаем, что эти слова относятся и к ней самой. Теперь она больше внимания уделяет природе, ее печальной красоте, чаще описывает осень, тогда как прежде всегда предпочитала весну. И мы читаем о "грустном очаровании зимних месяцев в деревне", о "пожухлых листьях и побуревших кустах". "Памятные места не перестаешь любить за то, что там страдал", - замечает писательница. Но перемены заметны не только в новом восприятии природы. У нее изменилось самое отношение к жизни. На протяжении почти всей книги она смотрит на жизнь глазами женщины, которая сама несчастна, но полна сочувствия к счастью и горю других и до самого финала принуждена хранить об этом молчание. Писательница на этот раз уделяет больше внимания чувствам, чем фактам. Полна чувства сцена на концерте, а также знаменитая сцена разговора о женском постоянстве, которая доказывает не только тот биографический факт, что Джейн Остен любила, но и факт эстетический, что она уже не боится это признать. Собственный жизненный опыт, если он серьезен и глубоко осознан, должен был еще дезинфицироваться временем, прежде чем она позволит себе использовать его в своем творчестве. Теперь, в 1817 году, она к этому готова. Во внешних обстоятельствах у нее тоже назревали перемены. Ее слава росла хоть и верно, но медленно. "Едва ли есть на свете еще хоть один значительный писатель, - замечает мистер Остен Ли, - который жил в такой же полной безвестности". Но теперь, проживи она еще хоть несколько лет, и все бы это переменилось. Она бы стала бывать в Лондоне, ездить в гости, на обеды и ужины, встречаться с разными знаменитостями, заводить новые знакомства, читать, путешествовать и возвращаться в свой тихий деревенский домик с богатым запасом наблюдений, чтобы упиваться ими на досуге.
Как же все это сказалось бы на тех шести романах, которые Джейн Остен не написала? Она не стала бы повествовать об убийствах, страстях и приключениях. Не поступилась бы под нажимом назойливых издателей и льстивых друзей своей тщательной и правдивой манерой письма. Но знала бы она теперь больше. И уже не чувствовала бы себя в полной безопасности. Поубавилась бы ее смешливость. Рисуя характеры, она бы стала меньше доверяться диалогу и больше - раздумью, как это уже заметно в "Доводах рассудка". Для углубленного изображения сложной человеческой натуры слишком примитивным орудием оказались бы те милые сентенции в ходе пятиминутного разговора, которых за глаза хватало, чтобы сообщить все необходимое о каком-нибудь адмирале Крофте или о миссис Мазгроув. На смену прежнему, как бы сокращенному способу письма, со слегка произвольным психологическим анализом в отдельных главах, пришел бы новый, такой же четкий и лаконичный, но более глубокий и многозначный, передающий не только то, что говорится, но и что остается не сказанным, не только каковы люди, но и какова вообще жизнь. Писательница отступила бы на более далекое расстояние от своих героев и рассматривала бы их совокупно, скорее как группу, чем как отдельных индивидуумов.
Реже обращалась бы она к сатире, зато теперь ее насмешка звучала бы язвительней и беспощадней. Джейн Остен оказалась бы предшественницей Генри Джеймса и Марселя Пруста... Но довольно. Напрасны все эти мечтания: лучшая из женщин-писательниц, чьи книги бессмертны, умерла "как раз когда только-только начала верить в свой успех".

1921

Источник: http://www.apropospage.ru/person/vulf/v8.html

0

9

Элинор написал(а):

у нее были признаки раковой опухоли, с тяжелыми метастазами во всем организме

блин такие интересные факты, я даже не знала, что она была больна

Элинор написал(а):

миссис Лефрой

ооо..знакомая фамилия*

Элинор написал(а):

А коль скоро Джейн Остен обладает даром проникновения в глубину простых вещей, вполне естественно, что она предпочитает писать о разных пустячных происшествиях - о гостях, пикниках, деревенских балах.

очень четко подмеченно. Вообще в ее книгах поражает слог..как она пишет, прописывает характер, чувства героев..это мне больше всего нравится

0

10

Я бы даже сказала, что за чтением её произведений просто отдыхаешь. Потому что всё так понятно рассказывается. Вроде бы обыденные вещи открывает нам, а всё равно интересно ;)

0

11

столько информации на одной странице... Здорово!

0

12

не знаю, сюда ли я помещаю данную информацию, которую я обнаружила на одном сайте, посвящ. Остин
Авторы сайта утверждают, что родственные корни Дж.Остин  находятся на Руси.

Рюрик Новгородский +879
|
Игорь Киевский +945
|
Святослав Киевский +972
|
Vladimir Ier le Grand, grand-duc de Kiev +1015
|
Iaroslav Ier Rurikide, duc de Kiev +1054
|
Anne Rurikide 1024-1075/
|
Philippe Ier Capet, roi de France 1052-1108
|
Louis VI le Gros Capet, roi de France 1081-1137
|
Pierre Ier Capet, seigneur de Courtenay 1125-ca 1182
|
Alice de Courtenay ca 1160-1218
|
Isabelle d'Angoulкme, reine d'Angleterre 1186-1246
|
Henri III de Winchester Plantagenкt, roi d'Angleterre 1207-1272
|
Edward I Longshanks Plantagenкt, roi d'Angleterre 1239-1307
|
Elizabeth Plantagenкt 1282-1316
|
Eleanor de Bohun
|
Petronilla Butler +1387
|
Elizabeth Talbot
|
Richard Grey, Baron Grey of Wilton +1442
|
Reginald Grey, Baron Grey of Wilton +1495
|
John Grey, Baron Grey of Wilton +1499
|
Edmund Grey, Baron Grey of Wilton 1468-1511
|
Elizabeth Grey +1559
|
The Hon.Charles Brydges
|
Giles Brydges
|
Sir John Brydges
|
8th Baron Chandos
1642-
|
Hon.Mary Brydges
born est c.1670
died 1703
|
Rev.Thomas Leigh
born pre-1703
|
Cassandra Leigh
born 1739
|
Jane Austen
1775-1817 

Верить ли данной информации решайте сами,
но это как минимум, забавно
и такое мнение имеет место быть

0

13

Ага, попадалась уже подобная штука) Что-то половина знаменитостей от Рюриков произошли...

0

14

Здраствуйте Элинор) Я очень люблю читать романы Джейн Остин, и все что связано с жизнью этой замечательной писательницы, мне бы очень хотелось скачать "Описание жизни писательницы и романа "Гордость и предубеждение" , эссе Уильяма Сомерсет Моэма" но к сожалению этот файл по указанной ссылке отсутствует, могли бы вы выложить его еще раз ?

0

15

KROFT, здравстуйте! Хорошо, перезалью)

+1

16

William_Moem.rar - 28.1 Kb

0

17

Спасибо вам огромное! :)

0

18

Здравствуйте, Элинор.
Можно вас попросить снова дать ссылку на статью Уильяма Сомерсет Моэма. Очень буду благодарна.

0

19

Eorria, что-то не могу найти у себя. Так что вот ссылка на Апропосе - тык.

0

20

Если кому интересно - вот путеводитель по местам, где жила Джейн Остин с фотографиями (правда на английском)

0

21

О! Спасибо, Gedda! Обязательно посмотрю!!!!

0


Вы здесь » Форум о Джейн Остин » Жизнь писательницы » Биография